Неточные совпадения
Так и Чичикову заметилось все в тот вечер: и эта малая, неприхотливо убранная комнатка, и добродушное выраженье, воцарившееся в лице хозяина, и поданная Платонову трубка с янтарным мундштуком, и дым, который он стал пускать в
толстую морду Ярбу, и фырканье Ярба, и смех миловидной хозяйки, прерываемый словами: «Полно, не мучь его», — и веселые свечки, и сверчок в углу, и стеклянная дверь, и весенняя ночь, которая оттоле на них глядела, облокотясь на вершины
дерев, из чащи которых высвистывали весенние соловьи.
Их статные, могучие стволы великолепно чернели на золотисто-прозрачной зелени орешников и рябин; поднимаясь выше, стройно рисовались на ясной лазури и там уже раскидывали шатром свои широкие узловатые сучья; ястреба, кобчики, пустельги со свистом носились под неподвижными верхушками, пестрые дятлы крепко стучали по
толстой коре; звучный напев черного дрозда внезапно раздавался в густой листве вслед за переливчатым криком иволги; внизу, в кустах, чирикали и пели малиновки, чижи и пеночки; зяблики проворно бегали по дорожкам; беляк прокрадывался вдоль опушки, осторожно «костыляя»; красно-бурая белка резво прыгала от
дерева к
дереву и вдруг садилась, поднявши хвост над головой.
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба на нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное
дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались
толстые и черные нити паутин.
Особенно был густ этот запах в угрюмом кабинете, где два шкафа служили как бы окнами в мир
толстых книг, а настоящие окна смотрели на тесный двор, среди которого спряталась в
деревьях причудливая церковка.
— Казарма — чирей на земле, фурункул, — видишь?
Дерево — фонтан, оно бьет из земли
толстой струей и рассыпает в воздухе капли жидкого золота. Ты этого не видишь, я — вижу. Что?
Пошли в угол террасы; там за трельяжем цветов, под лавровым
деревом сидел у стола большой, грузный человек. Близорукость Самгина позволила ему узнать Бердникова, только когда он подошел вплоть к толстяку. Сидел Бердников, положив локти на стол и высунув голову вперед, насколько это позволяла
толстая шея. В этой позе он очень напоминал жабу. Самгину показалось, что птичьи глазки Бердникова блестят испытующе, точно спрашивая...
Внизу, вокруг ствола и вдоль, огибали его и врастали в
дерево толстые растительные веревки; кверху они тонки, как нитки.
Я побежал к речке, сунулся было в двух местах, да чрез лес продраться нельзя: папоротники и
толстые стволы красного
дерева стояли стеной, а лианы раскинуты, как сети.
Дерево не очень красиво; оно показалось мне похожим немного на нашу осину, только листья другие, продолговатые,
толще и глаже; при трении они издавали сильный запах камфары.
У
дерева крепкие и масляные, ярко-зеленые листья, у одних небольшие, у других более четверти аршина длиной и такие
толстые, что годились бы на подошву.
Большое пространство около дока завалено камфарными
деревьями, необыкновенно длинными и
толстыми.
Оттого, что рукавицы не позволяют теплу из руки перейти в воду, а жесть пропускает тепло из рук в воду. Железо и жесть пропускают тепло и холод, а шуба и
дерево не пропускают. От этого железо, жесть, медь и всякий металл [Металлы: золото, серебро, медь, железо, олово, ртуть и другие. (Примеч. Л. Н.
Толстого.)] разогреваются на солнце сильнее
дерева, шерсти, бумаги и скорее остывают. От этого-то в холода одеваются в меха, шерсть и во все, что не пропускает тепла.
Тогда мачеха велела выдолбить колоду тутового [На тутовом
дереве растут ягоды — похожи на малину, а лист похож на березовый; этим листом кормят шелковичных червей. (Примеч. Л. Н.
Толстого.)]
дерева, заделала туда царевну и пустила ее по морю.
Деревья, растущие внизу, в долине, более прочно укрепляются в
толще наносной земли.
— Теперь они покрыты
толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких
деревьев: внизу во влажных ложбинах плантации кофейного
дерева; выше финиковые пальмы, смоковницы; виноградники перемешаны с плантациями сахарного тростника; на нивах есть и пшеница, но больше рис».
Я кое-как подполз к окошку и с удовольствием смотрел в него; ночь была месячная, светлая;
толстые вехи, а иногда
деревья быстро мелькали, но, увы! скоро и это удовольствие исчезло: стекла затуманились, разрисовались снежными узорами и наконец покрылись густым слоем непроницаемого инея.
Он указал мне зарубки на дубовом пне и на растущем дубу и сказал, что башкирцы, настоящие владельцы земли, каждые сто лет кладут такие заметки на больших дубах, в чем многие старики его уверяли; таких зарубок на пне было только две, а на растущем дубу пять, а как пень был гораздо
толще и, следовательно, старее растущего дуба, то и было очевидно, что остальные зарубки находились на отрубленном стволе
дерева.
Меня всегда терзает зависть, когда я вижу людей, занятых чем-нибудь, имеющих дело, которое их поглощает… а потому я уже был совершенно не в духе, когда появился на дороге новый товарищ, стройный юноша, в
толстой блузе, в серой шляпе с огромными полями, с котомкой за плечами и с трубкой в зубах; он сел под тень того же
дерева; садясь, он дотронулся до края шляпы; когда я ему откланялся, он снял свою шляпу совсем и стал обтирать пот с лица и с прекрасных каштановых волос.
И как все оно чудно от бога устроено, на благость и пользу, можно сказать, человеку. Как бы, кажется, в таких лесах ходить не заблудиться! Так нет, везде тебе дорога указана, только понимать ее умей. Вот хошь бы корка на
дереве: к ночи она крепче и
толще, к полдню [74] тоньше и мягче; сучья тоже к ночи короче, беднее, к полудню длиннее и пушистей. Везде, стало быть, указ для тебя есть.
Во время летних прогулок — на копне сена или на обрыве над речкой Выконкой, в дождливые дни — в просторной гостиной, на старинных жестких диванах красного
дерева, — я им долгие часы рассказывал или читал, сначала сказки Гоголя и Кота-Мурлыки, «Тараса Бульбу», исторические рассказы Чистякова, потом, позже, — Тургенева,
Толстого, «Мертвые души», Виктора Гюго.
Как скоро охотником или собакой будет поднята выводка молодых, уже несколько поматеревших, то они непременно рассядутся по
деревьям весьма низко и так плотно прижмутся к главным
толстым сучьям, так лежат неподвижно, что их разглядеть очень трудно, особенно на елях.
Вскоре после своего прилета вяхири разбиваются на пары, понимаются и начинают устроивать свои гнезда на
толстых сучьях больших
дерев.
Это не что иное, как целые озера, по большей части мелкие, но иногда и глубокие, покрытые
толстою и очень крепкою пленою, сотканною из корней болотных растений, кустов и
деревьев, растущих в торфяном грунте.
— Когда тетеревята подрастут еще побольше и начнут понемногу мешаться, то уже чаще, особенно если место голо, поднимаются целою выводкой и начинают садиться на
деревья: иногда на разные, а иногда все на одно большое
дерево; они садятся обыкновенно в полдерева, на
толстые сучья поближе к древесному стволу, и ложатся вдоль по сучку, протянув по нем шеи.
Его составляли небольшой, заросший с краев прудик, сейчас же за ним крутая гора вверх, поросшая огромными старыми
деревьями и кустами, часто перемешивающими свою разнообразную зелень, и перекинутая над прудом, у начала горы, старая береза, которая, держась частью своих
толстых корней в влажном береге пруда, макушкой оперлась на высокую, стройную осину и повесила кудрявые ветви над гладкой поверхностью пруда, отражавшего в себе эти висящие ветки и окружавшую зелень.
Клест идет в западню спокойно и солидно; поползень, неведомая, ни на кого не похожая птица, долго сидит перед сетью, поводя длинным носом, опираясь на
толстый хвост; он бегает по стволам
деревьев, как дятел, всегда сопровождая синиц.
Меня поставили близ
толстой сосны, как раз шагах в восьми от вывороченного и занесенного снегом корня
дерева.
Отступили комары и ждут, что будет. А Миша на
дерево вскарабкался, как акробат, засел на самый
толстый сук и ревет...
За окном стояли позолоченные осенью
деревья — клён, одетый красными листьями, липы в жёлтых звёздах, качались алые гроздья рябины и
толстые бледно-зелёные стебли просвирняка, покрытые увядшим листом, точно кусками разноцветного шёлка. Струился запах созревших анисовых яблок, укропа и взрытой земли. В монастыре, на огородах, был слышен смех и весёлые крики.
В тёмном небе спешно мелькали бледные окуровские молнии, пытаясь разорвать
толстый слой плотных, как войлок, туч; торопливо сыпался на
деревья, крыши и на и землю крупный, шумный летний дождь — казалось, он спешит как можно скорее окропить это безнадёжное место и унести свою живительную влагу в иные края.
И в тишине, спокойной, точно вода на дне глубокого колодца,
деревья, груды домов, каланча и колокольня собора, поднятые в небо как два
толстых пальца, — всё было облечено чем-то единым и печальным, словно ряса монаха.
Я побежал к нему. Чжан-Бао стоял около другого сухого
дерева, имеющего вид
толстого пня с двумя наростами. Верхняя часть ствола его лежала на земле. Я тотчас узнал березу Эрмаиа.
Ясеневого
дерева перила и
толстые балясины празднично блестят.
«Тополь знал, что умирает», «черемуха почуяла, что ей не жить». У
Толстого это не поэтические образы, не вкладывание в неодушевленные предметы человеческих чувств, как делают баснописцы. Пусть не в тех формах, как человек, — но все же тополь и черемуха действительно знают что-то и чувствуют. Эту тайную их жизнь
Толстой живо ощущает душою, и жизнь эта роднит
дерево с человеком.
Полсотни
толстых лип, две или три куртины плодовитых
деревьев, большой пруд с жирными карасями, множество кустов смородины и малины и несколько гряд с овощами — вот что заменяло тогда нынешние красивые аллеи, беседки, каскады и сюрпризы.
Я видал наплавки, очень искусно вырезанные из осокоря, представляющие рыбу, птицу и даже человека; но вообще наплавок бывает в средине
толще.] длиною и толщиною в палец, из легкого
дерева, или древесной коры осокоря, или из пробки, привязываемая к лесе в каком угодно расстоянии от крючка.
Искусственное, складное удилище делается из морского тростника (камыша) разной толщины, даже просто вытачивается из
дерева, так что одно коленце, будучи тонее, может вкладываться в другое, более
толстое; целое удилище состоит из трех или четырех таких коленцев; все они привинчиваются одно к другому или просто втыкаются одно в другое; верхнее коленце делается из китового уса или тонкой камышинки с маленьким проволочным колечком на верхнем конце для привязки лесы.
Попадают такие налимы, что отрывают
толстые шнурки: очевидно, что лучше привязывать их к кусту или сучку
дерева (только не ольховому, ибо он сейчас переломится или оторвется от ствола), которое имеет гибь.
Деревья также показались Алеше отменно красивыми, хотя притом очень странными. Они были разного цвета: красные, зеленые, коричневые, белые, голубые и лиловые. Когда посмотрел он на них со вниманием, то увидел, что это не что иное, как разного рода мох, только выше и
толще обыкновенного. Министр рассказал ему, что мох этот выписан королем за большие деньги из дальних стран и из самой глубины земного шара.
Впрочем и без предыдущих пояснительных строк самая фамилия владельца «заимки» делала ясным для читателя, что место действия этого правдивого повествования — та далекая страна золота и «классического Макара», где выброшенные за борт государственного корабля, именуемого центральной Россией, нашли себе приют разные нарушители закона, лихие люди, бродяги, нашли и осели, обзавелись семьей, наплодили детей, от которых пошло дальнейшее потомство, и образовали, таким образом, целые роды, носящие фамилии
Толстых, Гладких, Беспрозванных, Неизвестных и тому подобных, родословное
дерево которых, несомненно, то самое, из которых сделана «русская» скамья подсудимых.
— Подождите! — вдруг сказал Сабиров и, передав фонарь Ивану, укрепил железный крюк веревки за
толстый, выступавший из земли, корень ближайшего
дерева и стал спускаться по веревке в колодец.
Свежевыпавший снег
толстым слоем, словно капюшоном, прикрыл юрты туземцев, опрокинутые вверх дном лодки, камни, пни, оставшиеся от порубленных недавно
деревьев, и валежник на земле.
Дерево было
толстое, а дупло глубокое, к тому же я совершенно не хотел разорять соболиное гнездышко.
Перед ореховым гладким столом сидела
толстая женщина, зевая по сторонам, добрая женщина!.. жиреть, зевать, бранить служанок, приказчика, старосту, мужа, когда он в духе… какая завидная жизнь! и всё это продолжается сорок лет, и продолжится еще столько же… и будут оплакивать ее кончину… и будут помнить ее, и хвалить ее ангельский нрав, и жалеть… чудо что за жизнь! особливо как сравнишь с нею наши бури, поглощающие целые годы, и что еще ужаснее — обрывающие чувства человека, как листы с
дерева, одно за другим.
Юрий, мрачный, в нерешимости, бежать ли ему на помощь к матери, или остаться здесь, стоял, вперив глаза на монастырь, коего нижние части были ярко освещены огнями; вдруг глаза его сверкнули; он кинулся к
дереву; в одну минуту вскарабкался до половины и вскоре с помощью
толстых сучьев взобрался почти на самый верх.
В заднем углу, за
толстым обрубком
дерева, недвижимо сидел немолодых уже лет мужчина, с широкой бородой, закрывавшей половину его лица. Длинные волосы, широкими прядями спадавшие также на лицо этого человека, закрывали его совершенно, только глаза, черные как уголь, быстрые, блестящие, пристально глядели на поверхность стоявшего перед ним сосуда, наполненного водой.
Последний упал, сильно ударившись головой о
толстый корень
дерева, а неизвестный с быстротою молнии скрылся в чаще леса.
Он был среднего роста, широкий в плечах и еще более широкий к тазу, с короткими,
толстыми и кривыми, как корни могучего
дерева, ногами, длиннорукий и сгорбленный, как большая, сильная обезьяна.
В заднем углу, за
толстым обрубком
дерева, недвижно сидел немолодых уже лет мужчина, с широкою бородою, закрывавшею половину его лица. Длинные волосы, широкими прядями спадавшие также на лицо этого человека, закрывали его совершенно, только глаза, черные как уголь, быстрые, блестящие, пристально глядели на поверхность стоявшего перед ним сосуда, наполненного водой.
И у каждого из детей уже появилось свое любимое тихое местечко, недоступное и защищенное, как крепость; только у девочки Линочки ее крепости шли по низам, под кустами, а у мальчика Саши — по
деревьям, на высоте, в уютных извивах
толстых ветвей.